Современная эмиграция

Современная эмиграция

Даниил (Плотников)
Иди за мной
Даниил (Плотников)
Иди за мной

Latest posts by Даниил (Плотников) (see all)

о. Владимир, Луганск
о. Владимир, Луганск

То, что сейчас происходит на Украине отчасти напоминает события 20-х 30-х годов XX века в России. Поставленные на границу выживания некоторые люди покидали свою Родину и уезжали в эмиграцию на чужбину. Кто-то был просто сослан, а кто-то принял собственное решение оставить «умирающую Россию», чтобы спасти свою жизнь.

Надеюсь, что найдутся те, кто обстоятельно изложит оправдательную вину людей, которые оставляют свою Родину, свою родную Землю, свою Церковь…, и уходят на чужбину, чтобы там создать себе некое подобие «родинки», в виртуальной реальности которой можно будет сочинять стихи, петь песни и писать рассказы в которых будет преизобилие «любви» к своему Дому, «веры» своей Церкви, «сострадания» к своему народу. Кто-то, покинув свой Дом, принимает позицию негодующего обличителя, мечущего апокалиптические молнии на голову разжигателей геноцида и «мировой революции». Кто-то, отказавшись от своей Родины, уходит в омут сладкого греха, развлекая по кабакам и забегаловкам местных аборигенов экзотической русской песней. Находятся, также, и те, кто начинает поносить и бесчестить тех, кто остался вместе со своей скорбящей и немощной Старушкой-Россией сопереживать ее трагедии, ее боли, ее катастрофе. С этими последними все ясно. Желая оправдать свою трусость и жжение совести, обязательно надо найти кого-то, на кого можно было бы переложить ответственность за свое малодушие и трусость.

Мне вспоминается разговор Антония Сурожского с одним из архиереев русской эмиграции, покинувшего Русскую Православную Церковь и вошедшего в состав новообразованной Русской Православной Церкви за Границей. Так-вот, на вопрос, почему он и некоторые из его собратьев, оставив родную Церковь, говорят о Матери-Церкви в оскорбительном тоне обвиняя ее в «продажности большевикам», архиерей в эмиграции не нашел ничего лучше как ответить, — «Мне так Бог благословил…».

Известно, что некоторые священнослужители, несшие свое служение на Украине, в юрисдикции Украинской Православной Церкви Московского Патриархата, покинули родные приходы. При этом оправдания всякие приходится слышать. Тут и угрозы семье, и запугивания родных, и шантаж… Но, хоть бы кто-то из тех, кто оставил своих родных прихожан переживать в одиночку ужасы «фашизации» Украинской земли сказал, что сделал он это по малодушию, а не движимый патриотическим горением «защитить свою родную землю и обличить зло» из-за границы, находясь в комфортных условиях с постоянной зарплатой, с горячей водой из под крана, с отоплением в батареях и не пустующим холодильником.

В одной из бесед с одним из наших Архангельских батюшек, я спросил, нет ли некоего смущения от того, что некоторые священники, покинувшие (оставившие, бросившие) свой родной приход, желая «спасти семью», занимаются высокопарной риторикой о «судьбах Русско-Украинского мира и всей вселенной». На что мне батюшка, после недолгого монолога в оправдание поступков этих отцов, сказал, — Да. Некоторое смущение есть.

На изложение своего мнения меня подвигло интервью архиепископа Горловского Митрофана сайту «Православие и мир» http://www.pravmir.ru/arhiepiskop-gorlovskiy-mitrofan/ Где, между прочим, есть такие слова владыки:
Священник под огнем

архиепископ Горловский Митрофан
архиепископ Горловский Митрофан

Сегодня не надо, наверное, священнику пытаться издавать стенгазету или журнал, или вести страничку в интернете, или бегать где-то в поисках поводов для того, чтобы о чем-то засвидетельствовать, организовывать какой-то праздник. В наших условиях достаточно, чтобы он просто на месте сидел, с людьми общался и помогал им, и это уже будет, на мой взгляд, огромной силы миссионерский поступок.
Людей нельзя бросать, и находясь рядом с ними, священник очень многим может помочь, начиная от самых простых бытовых вопросов: например, организовать кормление нуждающихся на приходе силами прихожан, теми возможностями, которые есть у священника.
Не все приходы это могут себе позволить, но на части приходов священники этим занимаются. Оказывают помощь тем людям, которые оказались в самой трудной ситуации, например, психиатрической больнице. О них все забыли, а священник ездит, помогает врачам, медсестрам, которые там остались ухаживать за больными, просто потому что совесть не позволяет их бросить.

Все, что нужно было делать в мирное время, тем более нужно делать сейчас. И, конечно, главное – не унывать, потому что когда война продолжается неделю или две, терпеть готовы многие, когда она длится месяцами и конца и края ей не видно, ситуация становится все более сложной, сил, мужества и терпения нужно больше.

C первого дня войны владыка Митрофан благословил открыть практически все помещения Богоявленского собора для того, чтобы там могли прятаться люди. В первый день после обстрела центра Горловки там приняли 420 человек. Люди спали везде: и храме, и на клиросе, и в подсобных помещениях. Отдельно, в крестильной комнате, были размещены мамы с детьми. Людей сразу же распределяли по категориям: мамы с детьми, многодетные, лежачие больные, люди преклонного возраста. Каждой категории было выделено своё помещение.
C первого дня войны владыка Митрофан благословил открыть практически все помещения Богоявленского собора для того, чтобы там могли прятаться люди. В первый день после обстрела центра Горловки там приняли 420 человек. Люди спали везде: и храме, и на клиросе, и в подсобных помещениях. Отдельно, в крестильной комнате, были размещены мамы с детьми. Людей сразу же распределяли по категориям: мамы с детьми, многодетные, лежачие больные, люди преклонного возраста. Каждой категории было выделено своё помещение.

Наверное, это как с зубной болью: то ли один день зуб болит, то ли уже неделю. Человек, когда у него зуб болит один день, еще не идет к стоматологу, а думает: может, рассосется, – потому что вырывать зуб не хочется, а когда неделю поболит – думает, хоть все пусть вырвут, лишь бы не болело. Примерно то же самое с человеком происходит, если терпеть войну один день или терпеть долго. Всем хочется видеть какую-то перспективу. А священник должен быть рядом с людьми, когда им тяжело.

Leave a Reply