вход 10, выход 1000

вход 10, выход 1000

Даниил (Плотников)
Иди за мной
Даниил (Плотников)
Иди за мной
Черный воронок НКВД
Черный воронок

Сейчас, действительно, самые благодатные времена свидетельствовать миру о Христе Воскресшем, о нашем Боге и Спасителе от власти греха и вечной смерти. И происходит сейчас удивительная и знаковая вещь, в сравнении с теми временами, когда мы дружно кричали на первомайских и октябрьских демонстрациях — «уря-уря!», а в это время где-то гибли невинные люди. Слава Всевышнему, теперь мы свободны «от советского информбюро» и может открыто заявлять о своей культурной, а наипаче важнее — религиозной самоидентичности, не боясь услышать под своими окнами колеса «черных воронков».

Периодически посещая места лишения свободы, общаясь с братьями священнослужителями, несущими послушание по окормлению режимных объектов Архангельской митрополии, постоянно приходиться сталкиваться с самым «узким» местом в любой колонии — КПП. Иногда батюшки делятся тем, что им приходиться слишком долго находиться на контрольно пропускном пункте. Это, действительно, отнимает много времени. То нет сопровождающего, то нет пропуска, то вдруг все просто забывают о том, что у них священник на проходной… И, на самом деле, все подобное решается достаточно просто, как в свое время просто было решить допустимость совершения церковного Таинства одним звонком заместителю начальника УФСИН России по Архангельской области. От себя могу заверить, что есть в наличии некое самодурство на местах, но, надеюсь, это редкие эпизоды «под настроение» начальника, зама, оперативника, воспитателя и т.д. Но, как-то, задержавшись сам на КПП одной из ИК и желая возмутиться долгим копошением сотрудников режимного объекта, задумался вот над чем.

Конечно, нельзя копировать под кальку времена и эпохи, пытаясь сравнивать как было тогда и как есть сейчас. Анализировать нужно, рассуждать необходимо, но переносить происходящее тогда «под копирку» на современный мир нельзя. Здесь тоже самое, что и с письмами известных старцев своим чадам. То что стало известно общественности, через «репринт» и прочие публикации, касалось, непосредственно, того человека, кому эти письма были адресованы, но не нам, ныне живущим. Поэтому данные письма не могут быть руководством к жизни конкретного современного человека, но предназначены для рассуждения в согласии с советом духовника приложимо к нынешней эпохе. Но, кое-что все же сравнивать надо.

Так, стоя в тамбуре за двумя рядами решеток, я подумал о 20-30-х годах двадцатого века. Смог бы я вот так стоять на проходной какой нибудь ГУЛАГ-овской «зоны» и возмущаться тем, что меня не пропускают внутрь? Очевидно нет. Тогда было не так как сейчас. Тогда был «вход 10, выход 1000», а теперь уже «вход 1000, а выход 10». Хотя, нынче, на АВК, например, я прохожу за 40 секунд и на территорию режимного объекта, и обратно на «свободу».

Известно, что всякое доброе делание во славу Божию сопровождается скорбями. И не должно быть так, что церковное послушание обязательно необходимо исполнять с мирским веселием и мирской радостью, как иногда кажется. Здесь не должно быть путаницы. Ведь, веселие от исполнения послушания проявляется не в разгорячении крови, и не в чувственных переживаниях некой «духовной эйфории». Веселие духа и души — не тоже, что веселие тела. Иногда телу, этому непослушному ослику, приходиться претерпевать некие скорбные попущения и даже благословения от суда Бога (судьбы), терпеть, как иногда кажется, несправедливую боль. Здесь присутствует некая тайна Божьего Домостроительства, Его промысла о человеке, которая способствует воспитанию в человеке способности осознанно, осмысленно противостоять греху, въевшемуся в естество человека до самых глубин разума, чувств и воли. Вот, где начинается соработничество — человек желает, но не способен противостоять «возникшему чувству», Бог властен, но «не может поднять камень, который Сам сотворил» без участия этого самого «камня» — человека. А без этого залога, соработничество человека с Богом, невозможно спасение в Вечности.

Наверное, надо пытаться претерпевать «несовершенство системы», некую искривленность во взаимоотношениях с руководством, отдельно взятыми сотрудниками отдельно взятых режимных объектов, с терпением. Рассудительно сравнивая прошедшие времена, когда священнику очень легко было оказаться на территории «зоны», но  иногда практически невозможно было покинуть её, с нынешними — когда возможно пройти в место пиковых человеческих скорбей и боли, и проявить сострадание и соучастие тем, кто там находиться и кто нуждается в помощи.

Ведь, пока, нас, слава Богу, выпускают на волю.

Leave a Reply